«По мостовой автомобили…»

По мостовой автомобили
плыли.
Шла женщина.
По кромочке земли
постукивали костыли.
Откинув голову
и узенькую спину,
себя
до пыльной туфельки
собрав в пружину,
вперед
она бросает тело,
как в пролет,
как отрывается парашютист
в полет,
так,
будто жизни стоит
каждый шаг.
Идет, сосредоточенна,
строга,
и плотно
приземляется нога.
И под ее ногой
лежит дорожный прах,
как побежденный,
пригвожденный
враг!

--Эльмира Котляр

«Плясало надменное пламя…»

Плясало надменное пламя,
И я, выбиваясь из сил,
Ненужными бредил делами
И лишние вещи носил.

Но ветер предзимник лютует,
И волос уже поседел,
И возраст сурово диктует
От лишних избавиться дел.

Насущное видится резче
Глазами разумной жены.
Прощайте, ненужные вещи!
О, как вы мне были нужны!

Останется нужное только,
Нужнейшая самая часть,
Но жизни заметная долька
От жизни успела отпасть

--Александр Межиров

«Давайте выпьем горького вина…»

Давайте выпьем горького вина,
А если есть, то лучше сладкой водки,
Пока звезда в окне еще видна,
Единственная в нашем околотке.

Ведь через час погаснет и она,
И станет в небе грустно и уныло.
Давайте выпьем горького вина
За все, что будет и за все, что было.

За счастье быть любимым и любить,
За то, чем за него потом заплатим,
За то, что днем стараемся забыть,
За то, о чем ночами горько плачем

--Евгений Храмов

«Я тебя проводил и пошел по Москве…»

Я тебя проводил и пошел по Москве,

присмиревшей от зноя

  и странно пустынной.

Со Страстного свернул

  на Нарышкинский сквер

и спустился по Трубной

  и пошел по Неглинной.

Здесь когда-то я прожил

  несколько лет,

помню лестничный запах мочи

  и обеда.

Дома этого нет.

От него только след

на кирпичной стене

  великана-соседа.

Где его население?

Теплый ли Стан,

Строгино приютило их иль Бирюлево?

Только вечная вывеска "Узбекистан"

на меня посмотрела,

  не молвив ни слова.

Что я думал?

О том, сколько фальши и лжи

я узнал в этом доме.

  А дальше?

А дальше я подумал о том,

  что кончается жизнь,

хорошо б ее кончить без лжи

  и без фальши.

А еще я подумал в непонятной тоске,

что не выдержу

  и позвоню тебе завтра...

Вот что было со мной,

  пока шел по Москве

от начала Неглинной

  до Малого Театра.

--Евгений Храмов

Нежность

Да, нежность тихо-тихо так подкрадывается,
Баюкает так мерно, как прибой.
Как будто бы за что-то там оправдывается,
Смиряется и жертвует собой.
Она предупредительна, как счастьице,
Улыбчива, как море вдалеке.
Та нежность, как приладится, так ластится.
Лепечет имя. Гладит по щеке.
На пепелище, сжатое любовью,
На войлочных подошвах вышла ты.
К ней, как сиделка, села к изголовью
И подала осенние цветы.

О нежность, ты прилежность принадлежности,
Ты вырасти из милости могла,
Из чувства долга или так, из вежливости.
Ты думала — природу обвела!
Из жалобности выросла, из жалости.
Ты можешь обмануть и заманить.
Я думаю порой о неизбежности...
Огонь над пеплом. Да, огонь в крови.
А трудно будет этой жалкой нежности
Когда любовь потребует любви

--Михаил Луконин

Летучая мышь

За оградой маки пахнут пряно
Там девочка играет по ночам.
Я не могу играть на фортепиано —
Я не обучен нотам и ключам.

Боюсь касаться я рояльных клавиш
Тупой костяшкой пальца своего  —
Ткнешь посильней и вмятину оставишь
На хрупкой белой косточке его.

А под ее рукой, рукой ребенка
Рояль живет и плача и звеня...
Сегодня эта глупая девчонка
Опять пытает музыкой меня

И вот в ночи растет глухая смута,
Редеет мгла и в уши бьет прибой
И вздрагивает грудь и почему-то
Я снова недоволен сам собой.

Я тяжко подниму с подушки голову
Вокруг светло, как днем...
Дом, озаренный голубым огнем
Весь светится как дерево гнилое...

Аккорды тяжкий ускоряют бег...
Что это? Гимн? Рапсодия? Соната?
Так на огонь из тьмы глядел когда-то
Суровый первобытный человек...

И я стою... и не могу ступить ни шагу
И ветер весь расплылся в облаках
И я, стыдясь, размазываю влагу
По грубому загару на щеках.

А по утрам, из дома с синей крышей,
Выходит девочка с лицом летучей мыши
Рукой отводит ветку бузины...
Глаза ее недвижны и грустны

Она стоит в тени большого дуба
И смотрит в даль, в просторы желтых нив
Беспомощные руки уронив
Сутула, большерота, бледногуба...
Потом идет она из сада прочь
И молча ждет, когда наступит ночь

Я тоже жду, я полон недовольства
Я как свиданья жду минуты той
Когда мной овладеет беспокойство
Рожденное великой красотой

Когда начнет трухлявая ограда
Зеленое сиянье излучать.
А ты красива и тебе не надо
Писать стихи и ноты изучать...

--Эдуард Асадов (?)

Дождь

Как длинные нити, нетихнущий дождь
Сквозь серое небо, и полон и тощ,
Над квадратами луга, над кубами рощ
Струится нетихнущий дождь,
Томительный дождь,
Дождь...

Так он льет со вчера,
Так он мокрые тянет лоскутья
С тверди серой и черной;
Терпеливый, упорный,
Так он льет со вчера
На перепутья,
Необорный.

По путям,
Что ведут от полей к городам,
По дорогам, безмерно скривленным,
Шагом сонным,
Монотонным,
Утомленным,
Словно дроги путем похоронным,
Проезжают возы, в колеях,
Для того без конца пареллельных,
Что они исчезают в ночных небесах,
И сливаются в далях предельных...
А вода
Час за часом, струится всегда;
Плачут травы, деревья и домы
В бесконечности краткой истомы...
Перейдя за гнилые плотины,
Разливаются реки в долины
Серой пеной,
И плывет унесенное сено;

Ветер хлещет орешник и ивы;
И, хвостами в воде шевеля,
Стадо черных быков наполняет мычаньем поля;
Вечер близится; тени — пугливы,
и неслышно ложатся вдоль сумрачных рощ;
Твердь — все та же;
Так же льется нетихнущий дождь,
Долгий дождь,
Дождь густой и прозрачный как сажа.
Долгий дождь
Нити вытянул ровно и прямо;
Ткет ногтями своими упрямо —

Петля за петлей, стежок за стежком
Одеянье,
Закрывая в свой плащ каждый дом,
Каждое зданье,
В плащ изодранный, жалкий,
Что виснет тряпьем,
Как на палке...
Голубятня под крышей зубчатой;
Слуховое оконце, бумагой заткнутое грубо;
/Водосточные трубы,
Что крестом стоят над коньком;

На мельницах крылья с заплатой;
Крест над родной колокольней, —
Под долгим дождем,
Непрерывным дождем
Умирают зимой в агонии безбольной...
О, нетихнущий дождь,
В серых нитях, в морщинах, с большой
бородой

Водяной!
О, нетихнущий дождь
Старых стран,
Многодневный, седой, облеченный в туман!

--Эмиль Верхарн / в пер. Валерия Брюсова